История вольфрамовой мормышки Часть 1 PDF Печать E-mail

 

Вольфрамовая мормышка попала в арсеналы многих нынешних рыболовов-любителей благодаря спортсменам-мормышечникам. Именно спортивная конкуренция стала причиной погони за минимальным размером приманки, а значит — и максимальной плотностью материала для ее изготовления. Благодаря высокой плотности (за 19 г/см3), более чем в 1,5 раза большей, нежели у широко распространенного в рыболовной индустрии свинца (около 11 г/см3) и отсутствию бюджетных аналогов, этот редкоземельный металл потихоньку стал обычным для приманок спортсменов. Потеснить его могли бы разве что некоторые металлы платиновой группы и золото, имеющие более удобные в обработке качества. Но они обладают одним неприятным свойством — крайне высокой ценой. На ее фоне небольшое реальное преимущество в плотности воспринимается не так существенно, как у вольфрама перед другими распространенными цветными металлами.

Вот портрет вольфрама с точки зрения удобства и неудобства изготовления приманок высокая плотность (19,3 г/см3), устойчивость к случайным деформациям, коррозии в воде и на воздухе и абразивному воздействию, относительно невысокая стоимость и широкая распространенность. Минусы: высокая твердость и хрупкость, невозможность обычной обработки ковкой, изгибанием или вытяжкой, несмачиваемость обычными свинцовыми припоями без предварительного покрытия или пайки другим металлами. Именно это сочетание индивидуальных черт вольфрама и стало причиной широкого разброса качеств имеющихся на прилавках мормышек, большая часть из которых ценна скорее как сырье для цветной металлургии.

Тем не менее, сегодня так называемые «вольфрамовые мормышки» можно встретить практически в любом рыболовном магазине, т. к. высокие результаты спортсменов в течение трех с лишним десятков лет сделали свое дело. Однако до сих пор реальные характеристики магазинных приманок могут отличаться друг от друга очень сильно, а зачастую они практически не превосходят обычный свинец. Это «достижение» ряда технологий изготовления, которые ради массового производства сводят на нет сильные стороны материала.

А ведь сейчас еще можно от первоисточников узнать обо всех тонкостях развития этих технологий с момента появления вольфрамовых мормышек и до сегодняшнего дня. Знание многих нюансов процесса рождения приманки может помочь рыболову при выборе отсеять ширпотреб (а то и откровенные залепухи) от действительно стоящих приманок. Вот для этого и будут публиковаться рассказы мастеров, которых можно смело назвать родоначальниками этой практически безальтернативной приманки.

Первый материал посвящен петербуржцу Алексею Аверьянову. Его приманки в свое время считались в городе почти эталоном качества и были доступны не всем. Причиной небольшой их распространенности стала малой производительность ручного штучного производства. В итоге первыми снабжались вольфрамовыми мормышками товарищи по команде и друзья, а все остальные — уже по остаточному принципу. Если охарактеризовать вкратце сами приманки, то это максимально тяжелые, буквально вылизанные мормышки, в которых во главу угла ставились их масса и «игра». Правда, наблюдался некоторый разброс по формам и размерам, поскольку их повторяемость в силу используемых технологий зависела исключительно от глазомера и точности работы рук мастера.

До недавнего времени неприкосновенный запас «аверьяновок» в моем арсенале был тем козырем, который пускался в ход в самых тяжелых условиях, где не было права на ошибку. Именно ими мне довелось добиться самых значительных достижений в спорте, включая две победы на чемпионатах России. И несмотря на то, что сегодня на моих удочках висят «тульские» мормышки, «аверьяновки» до сих пор остаются тем самым бронепоездом, который безотказно ждет своего часа на запасном пути. Ну а теперь — слово самому Алексею Григорьевичу Аверьянову.

Начали мы с 80-го года. Повезло, что на первенстве Росохотрыболовсоюза в Карелии попали в комнату к москвичам. Были там Боря Симагин, Вася Миняйленко и Володя Дробина. Дробина нам лески дал — и мы увидели у них вольфрамовые мормышки. Тогда особенно мелких-то не было, «тройки» только (Примечание: имеется в виду диаметр наиболее толстой части — 3 мм). Причем были «дробинки» и «капельки». С выборкой (Примечание: она же «лыска» — плоская поверхность на верхней части для лучшей «игры» приманки) были у Бори Симагина. У Васи были сверленые, а у Бори — с пазиком, с гальваническим покрытием и довольно плоской формы, а носик был обязательно обрезан — как полусферка. Работала прекрасно, кстати. Мы попробовали делать с пазиком. Поначалу гальваника была не очень удачная — и начали у нас крючки выпадать из паза вместе с покрытием. Потом увидели на производстве, как ключи к ригельным замкам варят латунью — и подумали: а можно ли эти пазики так же залить? Когда получили, сначала начали сверлить, потому что паз получался довольно широкий и из-за этого мормышка в весе немножечко теряла. Особенно заметно это было на крупных. Когда начали уменьшать пазик вулканитовыми кружками, мы их начали подшлифовывать, подтирать, чтобы толщина была примерно 0,3 мм, тогда паз стал получаться около 0,4 мм. Сверлить стало проблематично. Начали подтачивать лобзиковые пилки. Простая деревянная пилка подтачивалась с двух сторон и пилила латунь. Хватало на две, от силы на три мормышки — и она снова подтачивалась. Расход был, конечно, большой. Но зато потом туда спокойно вставлялся крючок и оловом запаивался. Не понравилось тебе этот крючок или изменились условия с рыбой на соревнованиях — например, подошел какой-то ерш — можно было перепаять на соревнованиях. А то и просто болванки с собой возили.

Почему стали переходить на вольфрам? Самое важное на соревнованиях — это размер. Из чего сделана приманка — рыбе без разницы. Говорили поначалу, что там какие-то положительные у вольфрама свойства, какое-то поле, что-то там притягивает рыбу и так далее. Но это все абсолютно не так. Позже даже начали из платины и других более тяжелых металлов делать. Важен был именно размер — и он все время уменьшался, уменьшался, уменьшался.

Начали «двоечками» ловить, а позже — и еще меньше. А если возьмешь «двойку» даже из свинца, то она долго тонет. С одной стороны это иногда бывает и интереснее — проверяешь толщу воды, рыба по пути хватает. Бывало, находили ее вполводы, особенно плотвичку. Но долго. Нужно было другое, особенно когда рыбы оказывалось много, стайки были. Увеличиваешь размер приманки — идут пустые поклевки, а уменьшаешь — и рыба просто глотает. Потому и остановились на вольфраме. Он был доступен. Тяжело обрабатывается, но все же руку набили и начали делать. Хотя пробовали вольфрамовые сплавы. Вначале брали сплавы ВНЖ и ВМЖ. Это «вольфрам-никель-железо» и «вольфрам-медь-железо». Эти сплавы паялись. То есть, достаточно было прорезать пазик — и дальше ортофосфорной или еще какой-то кислотой крючки запаивались. Да, бывали моменты, что-то выскакивало, но крючки стояли. Правда, сплав, как оказалось, заметно проигрывал в весе. Если у вольфрама плотность за 19 г/см3, то сплав опускался до 16 г/см3, а то и меньше — и мормышки получались немного облегченными. Если на глубине до двух метров это было не очень значительно, то вот с 2,5 м это было просто серьезно — на 3 — 4 секунды дольше. А за 3 — 4 секунды с двух-то метров можно рыбину достать. То есть, ты проигрывал технически из-за веса при одинаковом размере приманки.

В общем, начали вольфрам потихонечку обрабатывать. Когда я ребят в ЛООиРе учил, приносил тисочки, прямо там к столу прикручивал и делал. Женщины ходили — женщинам отдавал. 45 минут уходило на все операции по обработке заготовок с готовым запаянным пазиком. Напильником обрабатывал, всевозможными наждачными камнями, даже полировал — и серенькую мормышку делал в окружении всей группы. Так же Гена Доморацкий начал делать, другие люди, которые были как-то связаны с производствами, я-то никак с ними не был связан. Толя Павлов тоже делал, Майкин и другие, работавшие на заводах, в закрытых «ящиках». Там было, конечно, сподручнее, когда и вольфрам и гальваника есть в одном месте. А мне вот приходилось куда-то бегать, договариваться, просить заварить, запаять, помеднить, посеребрить. Обрабатывал дома на моторчике. Очень большие обороты не годились, нужны были помедленнее. У меня был мотор от магнитофона—1200-1400 об/мин — можно нажать, можно приостановить, придержать, посмотреть. Сначала резался пруток, т. к. длинные были неудобны — из-за изгиба под нагрузкой получался овал в сечении. Считалось, что удобнее всего обрабатывать, когда из патрона торчит сантиметр — полтора. Это было самое интересное, т. к. заготовка жестко сидит и почти не «бьет». Подставляешь напильник—и придаешь форму передней части. Потом с другой стороны трехгранным или четырехгранным начинаешь обтачивать, получается такая шейка. Промеряешь всю мормышку штангелем. Допустим, сегодня надо сделать десяток «двоек» — твоя задача на сезон с учетом того, что что-то прорыбачишь, оторвешь. Вот и делаешь эти десять двоек, а по штангелю смотришь, какой длины, какая толщина. Заправляешь — и смотришь. Должны получиться одинакового размера, а значит — и веса. После этого обтачиваешь шейку, тихонько ставишь в тисках «на попа» и аккуратно лобзиком прорезаешь латунь. После этого можно отломить мормышку от остального прутка. Отломил — и у тебя получилась отломанная мормышка с пазиком и с хвостиком сзади. Некрасиво, неудобно и размер нарушает. Поэтому затачивался гвоздик — и у него делалась пластинка, которая должна входить в пазик мормышки. Его запаивали — и получалась мормышка перевернутая задом наперед. Гвоздик вставлялся в патрон, спокойно подрабатывалась задняя поверхность мормышки — и можно гвоздь выпаивать. Затем в паз вставлялась непаяющаяся проволочка. У нас были танталовые. Потом нужной длины и нужной толщины облуженный крючок. После пайки танталовая проволочка вынималась — и оставалась готовая мормышка с пазиком и крючком. Проходит какое-то время — и ты делаешь следующий размер мормышек, допустим 2,5 мм — тоже десяток на сезон. Такая вот подготовка к соревновательному сезону.

Примерно десяток мормышек в день можно было сделать спокойно, тщательно все проверяя, не торопясь. Точность изготовления зависела от глазомера, точности работы рук и опыта. Поначалу получались по форме не «дробинки», а «яйца». Позже стали получаться мормышки, которые можно было и без штангеля смотреть, довольно точных размеров. Но это уже с появлением опыта обращения с материалом. Материал-то непростой, твердый. Трехгранного напильника хватало от силы на 30 штук, а то и меньше. Причем нужны были напильники цементированные, а не обычные мягкие. Они немножко такие матовые. Кропотливая напряженная работа, которая требует хорошего света, тисков, приспособлений всевозможных. Причем, тот из нас, кто занимался изготовлением вольфрамовых мормышек, мог отличить и узнать свои изделия и изделия других. Окончательная обработка у всех была очень разная. Один шлифовал крупным камушком — и приманка получалась довольно шершавая. Я такие тоже делал. Они хороши для последующей гальваники, т. к. поверхность была неровная. У Володи Майкина были некоторые нелады с формой, потому что он плохо видел — сильные очки носил. Поэтому постоянно получались накладки. Особенно с мелкими мормышками. Еще делал Гена Доморацкий, он работал на серьезном производстве инструментальном, с оборудованием, с опытом. У него дома стоял настоящий токарный станок. Подправлял, заправлял заднюю сторону мормышек очень хорошо. Толя Павлов делал тоже. Подозреваю, у него какие-то операции выполнял кто-то другой — не всегда по центру был пазик. Это значило, что сначала он вытачивал форму мормышки, а потом прорезал. Закривился где-то круг — и получился пазик вбок, а значит — либо мормышка плохо висит, либо плохо «играет». Можно было отличить, кто из наших что делал.

Конечно, делали и посторонние, но их мормышки были значительно хуже. Дело в том, что мы, во-первых, делали по образцам рабочих мормышек, а потом оттачивали и выверяли на конкретной рыбе, на конкретных водоемах, в конкретной ситуации. Вот сделал, допустим, десять «двоек» — и смотришь. Вот на эту ловится так, что она до дна не доходит, как ее хватают. А этой надо делать две — три проводки. Значит, висит неправильно или работает неверно. Вот и смотришь: может, как-то не так дырка расположена или не так мормышка привязана. Мы все отрабатывали — и вот по этим проверенным образцам делали следующие мормышки. Таким вот образом формы шлифовались и шлифовались. А рядовому любителю это просто-напросто было не нужно. Во-первых, они ловили рыбу, используя мормышку скорее как груз. Психология применения немножко другая у нас была — нет рыбы, а ее надо поймать, она не хочет клевать, а ее надо соблазнить какой-то правильной раздражающей игрой или еще что-то.

Уменьшение ходовых размеров вольфрамовых мормышек шло постепенно. Может кто-то и попадал в такие ситуации, когда они нужны были мельчайшие, но изначально не возникало такой необходимости, т. к. всюду было обилие рыбы. А когда ее количество уменьшается — человек начинает шлифовать снасти, технику, тактику, прикормку. Это естественно. Я вот веду дневники — и у меня какой-то водоем каждый год вычеркивается из посещения: перестал ловиться окушок крупнее 100 г, перестало то-то и то-то... Не из-за того, что я не совершенствую снасти, а просто потому, что становится мало рыбы. А на соревнованиях не важно, какая рыба, важно поймать больше: кто-то окушков, кто-то ершиков, но больше других. Именно из-за снижения количества рыбы и приходится что-то новое изобретать, доводить мормышку до размеров чуть ли не крючка — 1,4— 1,5 мм. Такая «дробинка», что не всегда заметно, что на леске привязано. Плюс стали более тонкими лески. Такая вот шла тенденция, хотя вначале особенно таких мыслей о мельчении и не было. Потому что изначально переходили на вольфрам с олова и свинца, а такие мормышки практически все крупнее, мягко говоря, трех миллиметров. Все эти «капельки», «клопики», «дробинки», «овсинки». Поначалу народ просто заменил материал, сделали те же «капельки» — «дробинки» таких же размеров, но чуть ли не вдвое тяжелее и в разы эффективнее. Но так, как это сделали все, да плюс снасти были однотипными, то пошла игра в сторону уменьшения размеров приманки — и очень резко. Еще сильно сказалось появление тонких лесок — стоит только леску на сотку — две тоньше поставить — допустим, 0,06 вместо 0,08 мм — и мормышка идет просто по-другому. А если еще и 0,05 мм есть, то она летит чуть ли не со свистом, когда поставив ее на 0,1 мм ее «запихиваешь» 20 — 25 секунд.

Другие материалы, кроме вольфрама, тоже применимы. Например, чистое золото, платина интересны только ради веса, но они очень дороги. А вот вольфрам, как материал, очень доступен, хоть и очень трудно обрабатывается из-за его высокой твердости. Из-за этого тратишь очень много денег на инструменты — резцы, напильники, сверла. Да, очень тяжелая мормышка может пролететь мимо рыбы, стоящей вполводы, но опытный спортсмен это очень быстро решает за счет правильного подбора размера приманки. Допустим, «тройку» рыба берет посредственно, а ну-ка дай я побольше пихну. Посылаю 3,5 мм — то тычок, то сход. Перешел обратно на «тройку» — поклевки прекратились: то ли ушла, то ли закапризничала. Дай-ка на «двойку» попробую. «Двойку» опустил — поклевки продолжились. А продолжаешь пользоваться «тройкой» — и можешь просидеть, прокуковать. Так вот довольно быстро находится оптимальный для водоема размер.

С вольфрамом такой подбор размеров гораздо эффективнее и проще, чем с более легкими материалами. Побочным неприятным последствием высокой твердости вольфрама была невозможность его нормальной зенковки. Леска контактирует с очень твердым материалом — и когда вынимают окуня, а на него спортсмены очень заточены, тот трясет головой. И натянутая леска на выходе из лески сильно повреждается. Если взять лупу и посмотреть после двух — трех десятков рыбок, то будет хорошо видно результаты — леска стала матовой и близка к обрыву. Поэтому у нас был даже такой норматив, как быстро ты сможешь перевязать мормышку, несмотря на то, что снасти дублировались и были запасные. На любительской рыбалке я всегда ребятам говорил: 3 кило поймал — перевяжи или потеряешь рабочую нужную мормышку. 20 — 30 секунд, ну минута — ничего не решат, особенно на любительской ловле. А если позволяет мороз, это надо это делать обязательно. Мы мучились, старались зенковать, вставляли кембрики, но это помогало мало. Выход был найден Максом Балачевцевым. Кстати, низкий поклон за то, что он придумал привязку вольфрамовой мормышки через «плетенку». Это оказалось очень оригинальным решением — в дырку вставлялась «плетенка» и уже к петельке из нее привязывалась леска. Вроде бы и колебания приманка делает те же самые, не то что мормышка с запаянным ушком крючка, где из-за жесткого рычага «игра» сильно меняется. Поэтому у спортсменов такое решение не пользовалось популярностью, хотя любители ловили и ловят до сих пор.

Отдельно стоит сказать о цветах вольфрамовых мормышек. Цвет важен. Для этого использовалась гальваника: медь, серебро. Еще делалась черная мормышка. Ее просто нагревали и клали в огонь газовой плиты. Нагревали до красного цвета и потом дожидались остывания. Получалось своеобразное воронение. Такими мормышками мы ловили, и по весне по подлещику они работали очень даже неплохо. Причем, если ею человек не ловил, можно было вынуть крючок, снова припаять на гвоздик — и заново отшлифовать, она снова становилась серой или зеркально отшлифованной. Полированный вольфрам получался сталисто-блестящим. А медное покрытие постепенно становилось коричневым. Были водоемы, на которых, допустим, коричневая мормышка заметно превосходила другие цвета. И не только в Ленобласти.


А. Дьяченко
"Спортивное рыболовство № 11 - 2012г."