История вольфрамовой мормышки Часть 3 PDF Печать E-mail

 

Виктор Киселев на сегодня является, пожалуй, самым известным мастером, изготавливающим вольфрамовые мормышки. Будучи высококвалифицированным рыболовом-спортсменом и имея серьезные навыки металлообработки, помноженные на техническое образование и серьезный стаж работы в ювелирной отрасли, он сумел практически с нуля разработать технологию обработки вольфрама в домашних условиях. Важно отметить, что речь идет не о штучной продукции, а именно о серийной, что изготавливается целиком на оборудовании, помещающемся на одном кухонном столе. Там же вручную делается и самый важный металлорежущий инструмент — резцы и сверла. А в качестве сырья используется собственно вольфрам сварочных электродов, а вовсе не гораздо более легко обрабатывающиеся тяжелые сплавы на основе вольфрама. Применение столь неудобного сырья позволяет делать максимально тяжелые приманки, массу которых могут заметно превзойти разве что мормышки из золота 999-й пробы или из металлов платиновой группы. Правда, то же сырье — вольфрам — предлагает и жесточайшие требования к настройке оборудования и культуре работы. И если заготовку из более легкого и мягкого сплава вполне можно обрабатывать подтупившимся резцом, то вольфрам подобного не простит. Но самый главный «секрет» Виктора Киселева кроется в возможности сверления тончайших отверстий в одном из самых твердых металлов. — Именно благодаря изделиям этого мастера в первую очередь и появился бренд «Тульская мормышка».

Киселевские мормышки отличаются от похожих на них поделок в первую очередь точностью и аккуратностью исполнения во всех мелочах, что помножено на отличное понимание того, что, в конечном счете, требуется рыболову для эффективной рыбалки.

Ну а теперь — рассказ самого Виктора Киселева:

Все началось в 1976 году. Мы отправились тульской командой на чемпионат РОРСа. Поехали исключительно со свинцовыми мормышками и Дедероновской гэдээровской леской толщиной 0,1 мм. Но поскольку были молоды и подвижны, то четвертое место отскребли. Вот там впервые я и увидел вольфрамовые мормышки у Миняйленко. На мою свинцовую «тройку» рыба щелкала, а он на свою «двойку» с хвостиком прекрасно ловил ерша граммов по 7 — 8. Это заинтересовало. Спросил — и он показал: это вот вольфрам, он затем покрывается...

А наши мужики работали в КБП — такое было передовое оборонное предприятие. Их на тех соревнованиях не было, и я приехал к ним, описал проблему — нужен вольфрам. Без вопросов принесли квадратного сечения палочку миллиметров 60 — 70 в длину. Попробовал напильником — берет. Дальше встал вопрос, как леску крепить к этому телу. Я придумал вот что: изготовил напильником тело и (у меня был токарный маленький станок, допотопный, российский) сделал проточку-борозду и кое-как припаял крючок. В общем-то, получилась мормышка, но она была сложна в привязке и так далее. Но довольно надежная. А потом те же самые мужики рассказали, что паз можно сделать на электроэрозионке. Из этой палочки изготовили два тела мормышек, сделали два паза шириной где-то 0,5 — 0,6 мм. Одну мормышку я взял себе, а вторую отдал другу, который этот пруток принес.

Мормышки ничем не покрывали, т.к. это был сплав ВНЖ (вольфрам-никель-железо). Во-первых, на нем уже имелся латунный налет, а во-вторых, он более-менее паяется. С этой мормышкой поехал я в Суворов, это почти 90 км на запад. Поймал двух ершей и на третьем — обрыв. Ерш — на 15 — 20 г. Посмотрел, что с леской, а она просто обрезана. Тут же полез искать тонкие радиопровода, проволоку оттуда вытянул — и завел в отверстие для лески оставшийся кембрик, выпустив его за габариты мормышки на полмиллиметра вверху и внизу, потом, правда, убрал немножко верхний кусок, понимая, что это лишнее ограничение свободы движения мормышки. Ну и друг то же самое сделал, хотя мы не сговаривались: я ему только позвонил и сказал про обрыв, а на рыбалке он мне уже показывает свою мормышку, а там тоже кембрик. В общем, вот так мы по 5 — 10 мормышек сделали. ВНЖ тогда, если не изменяет память, был плотностью около 14 г/см3 — чуть тяжелее свинца. И мы все время стремились к удлиненной форме мормышки. Крючки ставили № 2,5 по отечественной классификации. Но либо тщательно обрабатывали, а потом отполировывали, либо травили. Делали в итоге очень острые и нормальной толщины.

А в начале 77-го Юрка говорит: «Ты знаешь, какая красивая мормышка у Захарова?» Подошел к нему: «Ну-ка, покажи!» Он показал, как сейчас помню: красный кембрик слегка торчит, и на выходе — развальцован под грибок. Идея в чем? Почему этот материал ПВХ нельзя обжечь невытянутый? Под нагревом там первоначально вытягивается материал вдоль оси — и потом при температуре пламени материал возвращается в исходное состояние. И очень тяжело сделать грибок большего диаметра, чем был изначально кембрик — он просто возвращается к первоначальному диаметру. Нам долго объяснять не надо было, пошли да сделали. А раз появилась техническая мысль, то и уровень выступлений на соревнованиях вырос. Выступали очень неплохо, но нас всегда подводили две категории, которые были искусственно внесены в наше рыболовное увлечение — женщины и юноши. Это постоянно случалось — мы, например, в 1991-м мужиками выиграли в одни ворота, но предпоследнее место нашего юноши и последнее у женщины посадили команду на 5-е место.

Когда первый раз Васину мормышку увидел, я не обратил внимания на то, что она была сверленая. Мы-то делали пазы. И пазовые мормышки стали появляться в Москве на «Птичке». А тут была сверленая. Никак она у нас не получалась. Сейчас понимаю, что ни материалов тогда достойных не было у нас, ни оборудования. Но пазовые мормышки делали очень хорошо. Товарную продукцию не гнали, делали только для себя или корешам — в Вологду там две мормышки и так далее. Затем я «стал работать ювелиром и столкнулся с такими вещами, как бормашинки, твердосплавные сверла. В ювелирке очень много всего применяется. И появилась какая-то техническая база, плюс имеющийся навык лекального профильного производства. Все это объединилось — и я продолжал делать мормышки потихоньку.

Кстати, к идее работы в ювелирной отрасли пришел через эти самые мормышки. Выступил удачно на РОРСе и попал на отборы, а там был такой Валерий Трофимович Тимофеев — очень известный и в стране и в мире ювелир. Когда он посмотрел мои мормышки, сказал: «А ты ювелиром не пробовал работать? Попробуй — получится». И действительно, когда наступили неспокойные годы, конец восьмидесятых — начало девяностых, стал работать ювелиром. Поработал побольше десяти лет, наверное, но надоело вкалывать на хозяина — и я решил вообще из ювелирки уйти. Все нормально было и с заказами, и с доходами, но показалось интересным на основе новых знаний попробовать что-то другое сделать. Тогда с Пушковым поговорили, наладили очень быстро производство бальзовых поплавков. Тогда как раз Югославию разбомбили, а основные тела точились для рынка там. И наше поплавочное дело очень хорошо пошло — нашли и грунтовку, и краситель. И мормышки. Тогда-то я и озадачился сверлением. Первую просверлил бормашинкой твердосплавным сверлом. Понял, что можно. Пушков приобрел какой-то сверлильный станок, хотя было видно, что он разбит. Но кое-как центровками твердосплавными 0,7 — 0,8 мм с горем пополам сверлили. Паять особенно ВПЖ не получалось, т.к. он уже сверленый. Про гальванику тогда мало знали. Стали делать так. В нос отверстия под крючок забивали плотно медную проволоку. Потом эту медную вставку сверлили сверлом 0,4 мм и туда все впаивали. Процентов на 90 вполне нормально работало. Все зависело от токаря, как он аккуратно туда забил медь. Выпустили первую партию, и я поехал с нею к Фомкину. Сначала, правда, позвонил Василию Ивановичу Миняйленко, а были мы в очень хороших отношениях: «Сделали тысячу семьсот мормышек. Куда их деть?» Он говорит: «Приезжай ко мне». А работал он на улице 1905-го года, там мастерская была. Смотрю, выходит в халате, сплошь промасленном. Переоделся — и поехали к Фомкину. Говорит: «Борис Палыч! Вольфрам сверленый!» У того глаза квадратные: «Твои, Вась?» — «Нет, вот ребята тульские сделали». Смотрит и спрашивает, чего крючки большие. А мы наставили на «тройки» крючки VMC Crystal № 14. Вася говорит: «Это на леща!» Тот и взял. Начали наличность считать, а за все даже наличности не хватило. Договорились, что в следующий раз приеду и оставшееся получу. Так и получилось. Реализовали наши мормышки довольно борзо, т.к. они по виду полностью сходились с Васькиными. Практически было тяжело отличить — такую же самую лыску делали и т.п. Потом я попробовал паять ВНЖ. Более-менее понимал, что нужно припой подводить по крючку снизу, чтобы он вытеснял из слепого отверстия воздух. Но пока сам паял — нормально, а посадили Шурика Милехина — 80% брака! Но с горем пополам выпускали за год тысяч 15 — 20. Всем хватало. Правда, Пушков проявлял чудеса жадности. Я вот съездил в Москву, отвез мормышки и поплавки, привез кучу денег, отдал ему, а когда встал вопрос про зарплату за месяц — денег нету! Что такое? Оказывается, брали кредит на какие-то материалы, и за этот кредит надо расплачиваться. Потом вроде выяснилось, что он к своим двум комнатам третью комнату прикупил.

Тогда я понял полную бесперспективность такой работы — и ушел со своим маленьким станочком. И кое-как делал немного. Точка сбыта была практически одна — Борис Палыч. Плюс стали покупать спортсмены. Потом Сережка Борисов ко мне пришел. Он позвоночник сломал. Его потихоньку учил. Ну, у него и база была хорошая — за пару месяцев начал тоже выпускать. На тот момент мормышка была сверленая из ВНЖ, и крюк был запаян прямо в нее, т.к. материал паялся. Ненадежно, плохо, нужно было паять очень чисто, но паялся, хоть и были свои заморочки. В таком виде все длилось примерно до 2004-го. А в 2004-м мы столкнулись с огромным дефицитом ВНЖ. И даже не самого материала, как такового. Резать некому было — на всех заводах установили жесточайший пропускной режим. Отдать-то я материал в нарезку мог, а вот вынести его через металлоискатель — уже никак. Решили начать двигаться в сторону обработки вольфрамового электрода.

Серега Борисов на выставке встречает какого-то знакомого Женю. Тот сказал; что у него вольфрам есть. И как раз у него были некоторые познания в твердых сплавах — подсказал, какой из них нам может подойти. И он же принес первую пластину твердого сплава. До этого ВНЖ мы чуть ли не «быстрорезом» (быстрорежущая сталь — прим.ред.) обрабатывали. Я отрезал" припаял, сделал формуТ Он мне дал кусок лрута «четверки», я попробовал и понял, что можно делать и из вольфрама. Но встал вопрос гальваники. Ту мне подкатили Лену — мастера на заводе. Теперь-то я с содроганием вспоминаю, сколько она бед наделала. Брала рубль за мормышку. Утром даю ей полторы тысячи мормышек, полторы тысячи рублей, вечером забираю. Спрашиваю — обезжиривали? Да-да, обезжиривали, говорит. Начинаю паять, а покрытие облезает, аж бугрится. Что уж они там делали, не знаю, но количество брака и возврата возросло до 90%. Кое-как пытались выходить из положения с пазами и еще чем-то, но это был кризис.

И Волков Володя нашел профессора из Политеха Сундукова. Он занимался плазменным напылением, а как хобби — гальваника. Он стал нам покрывать, но уже по 4 рубля за единицу. А цена за мормышку на тот момент была рублей 25 — 30. То есть — приличные деньги мы ему платили. У него процент брака был процентов 15. Сначала мы ему отдавали тела со слепыми отверстиями под крюк, они хуже покрывались и паялись. Возникла идея делать дополнительную дырку делать Г-образную. Пошло получше. К этому времени схема изготовления резцов уже была отлажена — и могли делать серии мормышек хоть по 500 штук практически одинаковых. Сделали и специальные хорошие резцедержки. Потом, когда в очередной раз Сундуков решил поднять цену, сказав, что колбаса в магазине подорожала, надоело — и я пошел в областную библиотеку. Нарыл там все, что нужно по гальванике, обратился к знакомым — тоже насоветовали.

Первоначально мы купили выпрямители и сделали на покрытие мормышек свой никель и свою медь. И у нас уже стало получаться лучше, чем у Сундукова. Но захотелось еще серебро и золото. Добыли растворы — и все встало на свои места. За исключением одного: вольфрам очень быстро образует окислы на поверхности, буквально в секунды. И поэтому периодически возникают сложности.

Потом украинцы подвели к нам Юру. Я был сторонником того, что отдав 90% своих знаний, получишь 5 взамен — и будешь в выигрыше. Так и получилось. Юрка приехал, научился и стал делать. Приблизительно знаю, что делает он среднюю мормышку уверенно. Но у него система водоподготовки хорошая — он их дистиллированной водой промывает. Обезжиривание просто делаем — шуманитом (такое бытовое чистящее средство для нержавейки — прим.ред.).

За все это время столько экспериментов и по форме и по крючку проделали — и пришли к тому, что сейчас. Одной из ключевых проблем для нас было все же сверление. Первоначально сверлили сплав твердосплавными сверлами без вопросов. Подтачивали, когда те тупились, и продолжали. Потом они обтачивались так, что на теле сверла не оставалось и полвитка. Обточил перемычку, заточил — и с выбросом стружки, т.к. она уже не имела выхода, просверлил таким. Все просят поменьше отверстия, так почему так не сделать? Взял бормашинку, сделал примерно 0,55 мм. Канавка чуть-чуть осталась, но подработалась. Просверлил и понял, что можно сверлить сверлом-«лопаткой». Потом все это потихоньку обрастало: фасочка там, затыловочка там.

Не скажу, что технология — высший пилотаж, довольно долго сверлится. Спиральным-то гораздо легче. Но сложность в том, что вольфрам сверлится лишь, если нет биения сверла. Сделать это с патроном невозможно. Обязательно нужно делать рабочую часть сверла от шпинделя твоего конкретного станка. Материал сверл за 5 — 6 лет отработали, и он нас устраивает.

Первые мормышки делались быстрее, чем сейчас. Металл сырья — это понятно. Чтобы сделать мормышки совершенно одинаковыми, надо торцевать нос, а поначалу мы не торцевали — как отломилась, так и будет. Дополнительную дырку сейчас я делаю насквозь. Предельно малые диаметры отверстий. При росте цены качественные изменения готовой приманки произошли. И поэтому если раньше у меня было среднее количество 50 изделий в день, то сейчас — 30 — 35 от силы. Я имею в виду цифры, приведенные к среднему. То есть, время изготовления возросло. Но изменилось и качество.

Сложно сделать комбинацию резцов, чтобы выстроить фигуру мормышки. Здесь участвуют не только размерные характеристики, но еще и дизайн: эта мормышка смотрится, а вот эта — извините! Самая сложная и ответственная операция — сверление дополнительной дырки через канал уже проделанного под крючок отверстия — сверло выходит из материала под большим углом. На токарном станке выпилить тело можно практически каждому. Если не резцом, так напильником. А вот сверление не могут повторить — просто сверло не сделает человек, даже если и увидит его. А если поставить задачу — отверстие, скажем, 0,37 мм, то и подавно. Только при условии, что сядет кто-то — и я ему буду говорить: «Делай это, делай то, делай вот так...» Тогда — да, получится, опыт уже есть передачи информации.

Такая державка для сверла, как у нас, на обычных сверлильных станках не применяется. Далее — резцедержка для токарных станков. Может быть, она такая где-то и есть, но мы ее с Серегой Борисовым сами придумывали. Дырки в тисках для фиксации по осям координат мормышек при сверлении тоже измыслили. Есть масса внешне малозначащих моментов и приспособлений, которые, тем не менее, очень нужны. Тот же крючок для установки мормышки под сверление дополнительной дырки. Игла, чтобы выставить мормышку при сверлении. Пинцет титановый с отверстиями, чтобы удобнее брать мормышку. Приспособление для ориентации мормышки лыской ровно вверх перед сверлением отверстия под леску.

Тот же токарный станок нужен не любой, далеко не каждый подойдет. Вольфрам тех вольностей, что позволяют бронза, латунь, другие цветметаллы и сталь, не терпит. То есть, нормальное изделие ты просто не получишь, если будут биения шпинделя или суппорта. Система «станок — приспособление — инструмент — деталь» должна быть предельно жесткой. А предельная жесткость рождает и точность. Раз прекрасное вращение — значит, большая точность изготовления. Даже разный размер мормышек требует разных станков. Тот «Хубимат» (токарно-винторезный настольный станок Hobbymat — прим.ред.), который у меня, настроен на размеры от 3 мм и хоть до нуля. Весит он 27 кг. По моим расчетам, следующий размер, который будет делать мормышки от «тройки» и до 10 мм, должен весить килограммов 200. Это если хочется делать до «десятки». Если же до «пятерки» — «шестерки», то это примерно килограммов 70 — 80. С соответствующим размером шпинделя, патрона. Шпиндель должен стоять на максимально разнесенных подшипниках, чтобы вал был длиннее. Желательно, конечно, прецизионный патрон. Кулачки из нормализованной стали с постоянным уходом-расточкой. Они должны быть просто идеальными. Не пробовал систему с цангами, т.к. токарем не был, но патрон должен быть очень хорошим.

Оптимально то, что я делаю. Напаиваю на кулачки твердый сплав. Долго и нудно довожу до нужного состояния — и тогда можно кулачки год — полтора вообще не смотреть. Но нужно несколько комплектов — на разные диаметры прутка. Потому что одни сделать и для мормышек 1,8 мм, и для 5 мм — невозможно. Точность архимедовой спирали не позволит. Будет хорошо жать «двойку» — и омерзительно «пятерку». Или наоборот. У хорошего токаря на каждый размер или вид изделия — свои кулачки. Из известных мне очень неплохие польские патроны. Даже гэдээровские станки комплектовались польскими патронами. Ничего и наши патроны, но не верх совершенства. Можно выйти из положения, припаяв твердый сплав, подогнав все.

Детали и места оборудования нужно охранять от стружки обязательно. Если попадание вольфрама идет, то со временем просто разнесет материал, появятся люфты и все.

Сверлильный станок у меня не заводской, поскольку задача была — предельно упростить изготовление станка, т.к. делался он без технологической оснастки. Повлияло и то, что из подходящего оборудования в наши руки чаще всего попадает уже изрядно убитый станок, на котором уже сделали сколько-то миллионов реек или болтов. Соответственно, состояние шпинделя уже никакое. И если все посчитать — купить и поменять качественные подшипники, сделать новое посадочное место под них на координатном станке и т.п., то сама переделка промышленного станка будет дороже, чем тот, что у нас. Плюс — Борисов тогда еще на заводе работал и сделал нам два станка. Так на них до сих пор и сверлим.

А. Дьяченко
"Спортивное рыболовство № 3 - 2013г."